    ...Новосибирск. Первый день зимы. Модный ночной бар. Время приближается к вечеру. Скучающие телевизионщики со своей нехитрой аппаратурой. "Ленинград" должен приехать сюда обедать по ленинградскому времени. Вот появляются первые пассажиры. А вот лысый человек в дурацкой лыжной шапочке - Шнур. Странно, его - человека, почти не появляющегося на экране, в этом странном прикиде узнают сразу и бегут здороваться за руку.
    - Вы из охраны? - интересуется он у одного из подбежавших, телеведущего в желтой кофточке, - жаль.
    Вечно торопливые телевизионщики усаживают Шнура перед своими камерами, приносят "Хайнекен" и тазик с пельменями. Начинается запись. О, бедные тиви-люди. Они думают, они интервьюируют знаменитость, но со стороны видно, что наоборот. И если пипикающее устройство у них сломается, то передаче явно грозит закрытие.

- "Ленинград" всегда был коммерческой группой. Даже когда мы только начинали, я требовал от хозяина клуба, в котором мы выступали ящик пива за концерт.

- Олигархи, которые держат мир за яйца.

- Конкретные фамилии грозят мне выбитыми мозгами.

- Зубы я сломал о бутылку "Пепси-колы". Никогда не пейте "Пепси-колу" - полная хуйня.

- Цою очень понравилась наша версия песни "Группа крови". Он сказал: "Отлично!"

- Ты думаешь, люди в рясе никогда не пьют и ни ебутся?

- Я не служил в армии - это бесполезное занятие.

- Те люди, которых ты (ведущий) называешь "пацанами с понятиями" : Да если бы ты сидел в тюрьме, ты бы им сапоги лизал.

- Очень напрягает, что приходится пить, жрать, ебаться. Меня вот в последнее время очень волнует вопрос: "Зачем мы ебемся?". Ведь не для продолжения рода. А ебаться очень хочется.

- Женщины такие привередливые твари.

- Все рокеры платят попсарям за то, что они делают свое говно. Ведь рокеры зарабатывают денег до хуя. Спросите у Кости, у Юры.

    - "Ленинград" ни с кем не борется. Он всех победил.
    (Дебильные вопросы ведущего опущены)
    И вот это давать в эфир?

А еще Шнур сравнил процесс написания песен с процессом дефекации и рассказывал дебильные анекдоты. Радовал всех своей беззубой улыбкой: "Представляете, меня выбрали лицом года в журнале "Афиша", наверное, чтобы домохозяйки кончили в своих туалетах".

Затем по первому снегу идем в самый продвинутый местный клуб, провести время перед концертом. Там куча старых хипанов и их молодых девок собралась поскорбеть по Джорджу Харрисону, который, как известно, "очень любил деньги". В какой-то момент организаторы затаскивают на сцену трех дебилов - Шнура, Севыча и Пузо, которые исполняют неизвестную песню группы "Ленинград", которую, по словам Шнурова, он на днях написал в поезде метро. Песня с нескрываемым политическим контекстом.

    Разъяренные хипаны сгоняют "Ленинград" со сцены. Шнур убегает с кокетством нашкодившего подростка. На спинах музыкантов поклонники "Битлз" видят красочный советский герб с большими буквами СССР. Это выглядит как насмешка над битломанами, которым Союз явно не снится, снится Ливерпуль.
    Пьянка плавно перетекает со сцены в глубь подвала. Некоторые уделанные вконец хипаны оказываются все-таки поклонниками группы и, узнав, кто перед ними начинают охуевать. "Ленинград" в свою очередь заявляет, что очень скорбит по безвременно (?) ушедшему Харрисону. Севыч в очках а-ля Джон Леннон обещает исполнить всем "Imagine".
    - Это я из-за очков похож на Леннона, - снимает очки, прищуривается.
    По подвалу хором распевают "Когда нет денег".
    - Вы поете ее, потому что увидели по телевизору, - почему-то обижается Шнуров. Тут же "Ленинграду" навязывается разогрев на второй концерт - местная рэпкоргруппа, которая еще пожалеет о таком промоушене.
    В следующем эпизоде возвращаемся в место предполагаемого концерта. Перед концертом "Ленинград" пьет водку.
    - Так пить нельзя! - резюмирует Шнуров, но останавливаться не спешит.
    Концерт в двух отделениях между ними, конечно, перерыв на пьянство.
    - Мы-биороботы у нас кончились батарейки.
    В перерыве и после концерта к Шнурову липнут все - гопники, мажорские девочки. Олимпийский чемпион по фехтованию упрашивает меня продать диск группы, неразумно соглашаюсь.
    В гримерке я осмеливаюсь заявить Шнурову свое презрение к сидящим за столиками:
    -Публика - ебанутая
    - Это ты - ебанутый, и я - ебанутый.
    Алкоголь сказывается. Ближе к полуночи группа "Ленинград" решила делом доказать утверждение своего лидера: "Стриптиз - не попса". Самый смелый "стриптизер" Шнуров расстегивает ширинку, демонстрируя богатой публике какие у рок-звезды бывают гениталии.
    - Вы трахаете своих фанаток? - интересуюсь у одного из членов группы.
    - Конечно, трахаю, у меня бешенство х..я.
    В алкогольных парах "Ленинград" уходит от меня в теплую морозную ночь.
    - Сибиряки - то, что у вас холодно. Это все - х..ня.

    На следующий день, если верить очевидцам, при входе в клуб в котором "Ленинграду" предстояло играть, Шнур по слухам подрался с басистом (человеком в очках, похожим на Грэма Коксона), а потом врезал и подоспевшему служителю порядка, появившись на сцене в милицейской ушанке, судя по всему - трофее.
    Несмотря на то, что билеты в несколько раз дешевле, народу набирается все равно маловато. Не сравнить с более раскрученными артистами типа Дельфина. Пришедшие просто потанцевать гопники - основной контингент клуба, матерясь, ретируются восвояси.
    Сперва выступает местная рэпкор-группа, очень похоже на "IFK", в этот раз на приличной аппаратуре смотрятся вполне сносно, но публика все же скучает. Во время исполнения последней песни, для поднятия имиджа песни на сцену выходит девушка солиста и немного раздевается. Недовольный такой полумерой саксофонист "Ленинграда" выбегает на сцену и начинает стягивать с девушки трусы. Солист как может спиной оттирает дебошира, но драться со здоровенным детиной ему явно рискованно. После краткосрочного пребывания за кулисами разъяренные рэпкоровцы покидают клуб.
    Выходит "Ленинград". Некое подобие толпы подползает к сцене. Пол под ногами липкий, валяющиеся бутылки грозят получением увечья. В финале последней песни обнаженный по пояс Сева сваливается в маленькую, но дружественную массу людей. Стейдж-дайвинг удался. "Ленинград" отправляется трахать фанаток.
    - Вот так мы и поем, - бросает Пузо.
    - Мы поем лучше, - опровергает высказывание коллеги Шнур.
    Ураган пронесся, остается только анализировать творчество. Начавшись как постмодернистский проект питерских говно-эстетов (типа Леонида Федорова), "Ленинград" перерос первоначально узкие рамки советского городского фольклора, а Сергей Шнуров вполне может претендовать на звание современного Егора Летова, человека открыто демонстрирующего загнивающему обществу его болезненное состояние. При этом в отличие от всяких модников, типа писателя Сорокина, копание в грязи у Шнура не имеет ничего общего с ее смакованием. В данном случае художественные средства адекватны провокационным целям творчества группы "Ленинград" (в случае если такие имеются). На концертах у респектабельной публики вытягиваются лица, тем более что многие не знают, на что идут. Ведь это ваши пороки, суки, ваша похоть, ваш пьяный угар, наркозависимость ваших детей, ваша страсть к дебильным песенкам, передаваемым по радио, ваш пофигизм и макиавеллизм.
    Уникальность Шнура в том, что он сумел стать более чем клубным музыкантом, стать знаменем своеобразного социального протеста против загнивания постсоветского Вавилона. Протестом, почти лишенным политической составляющей, но, тем не менее, чрезвычайно эффективного. Недаром власти засуетились по поводу запрета мата в общественных местах, недаром. На концертах избранные места из неподконтрольной правительству РФ лирики распеваются хором, что до добра может не довести.
    При этом Шнуров сочетает в себе как необузданность Сида Вишеза (рискну предположить, что он - самый раскованный персонаж отечественной говно-сцены), так и интеллектуальный заряд ничуть не уступающий иным панк-философам. В любом случае его творческая натура, контуженная постсоветской реальностью, выражает стремление угнетаемых слоев общества избавиться от прибавочной репрессии, которая в нашем случае представлена похмельем, похотью и нехваткой денег. А использование нецензурной лексики служит одной цели - тотальному освобождению. Хотя, наверняка, Шнур со мной не согласится, ведь "Ленинград ни с кем не борется, Ленинград всех победил.